Прочитайте, как обстоят дела у сайта Дневников и как вы можете помочь!
×
16:05 

Яблоки. Конец.

tequila[martini]
не приписывайте художнику нездоровых тенденций: ему дозволено изображать все
Часть 2.
Время перестало делиться на зиму, весну или осень. Даже лето уже не казалось таким ярким событием в жизни Саши. Все яркие краски, когда-то имеющие место в его жизни стеклись в одно ведро, став черной, дурнопахнущей жижей. А сам он теперь пах сигаретами и парфюмом, дорогим и слишком холодным. Стал старше. На целых восемь лет, так и не дождавшись той весной рыжую Клару. Смешную. Рыжую Клару с яблоками.
Семьи не было, да и о какой семье может идти речь, когда ты практически живешь на работе, нависая над планшетом, выстраивая новые проекты зданий. Работа интересная, но сложная. И выматывающая. До основания. Иногда, после таких трудовых будней даже жить не хотелось. Хотелось просто придти домой, напиться жгучего виски и умереть. Вот так просто, пока где-то там внизу, под семнадцатью этажами многоэтажки копошатся люди, бегут куда-то и живут. Они живут, а вот Крауц.… Ну, время замерло в своей монотонной серости и обыденности. Нет красок, нет вкуса. А о запахе можно даже не упоминать.
Когда пришла поздняя осень, Саша точно не заметил. Ну, пришла и пришла, ну привет рыжая и грязная, а дальше то что? В гости на чай на не зайдет, яблок с собой не принесет. Глупая, поздняя осень, бьющая постоянным дождем о стекло свою мрачную, как посмертный марш, песню. И вот когда дожди все-таки настигли Крауца своими хлипкими и мерзкими объятиями, он все-таки решился достать старый шарф тонкой вязки. Ничего особенного, да и не греет особо, но почему-то вот так ему захотелось. Элементарно. Так же как хочется периодами умереть.
Странный это был день. Когда тонкая вязка шарфа опустилась на шею, от шерсти потянуло тускло знакомым запахом – яблоками и теплом. В очередной раз, спрашивая себя, а может ли пахнут тепло, Саша заматывал предмет гардероба посильнее и повыше, чтобы кончик носа обязательно был прикрыт. Наверное, это было роковой точкой. Или, может быть, шарф был волшебным, ну заколдованным. На работе было довольно скучно и заданий ему практически не поручали, поэтому до самого обеда, Саша прокатался по кабинету на своем стуле, отсчитывая капли дождя стукнувшие о стекло окна.
Ну вторая половина дня дыхнула на него свежестью и солнцем. В офис к ним пришла новая сотрудница. Странная такая, миниатюрная, тонкая. Черные-черные волосы, собранный в высокий хвост открывали чуть вытянутое лицо с красивыми зелеными глазами, в обрамлении пушистых и невероятных длинных ресниц. Как будто ненастоящие, как будто искусственные. И кожа у нее была такая, слишком красивая, слишком идеальная. Ни одной родинки или веснушки, бледная, как лист бумаги. А еще она много говорила, слишком много, но Крауцу она чем-то нравилась. Толи чрезмерной живостью, толи чуть сипловатым голосом, таким неправильным для девушки. А, быть может, глазами? Искренними. Или ему только так кажется.
Анна, а именно так звали новую сотрудницу, поселили в один кабинет с Сашей. Она сразу начала закидывать его вопросами, назвалась к нему домой на кофе с коньяком и обещала ему, что с ней точно скучно не будет. На мгновение, когда она пробегала мимо него, стуча тонкими каблучками по полу, от нее разлилось чудесное дыхание свежести и запаха роз.
На следующей день, Анна пришла в гости. Они сидели на маленькой кухне, рассказывая друг другу о своей жизни, и сердце Крауца пропускало то один удар, то два, а то и вообще останавливалось, и казалось, вот-вот сейчас умрет. А умирать теперь жутко не хотелось, хотелось дослушать, дочувствовать, дорассказать. А Анна улыбалась, трясла головой, рассыпая по столу и плечам длинные, распущенные волосы, смотрела хищно из-под ресниц и облизывалась, как дикая кошка. В этот-то момент Саша и почувствовал, что жизнь снова толкнулась в его душе, заряжая кровь новой порцией интереса и стремления. Хотелось сделать все. Даже хотелось того, чем впредь никогда не хотелось, да, наверное, и никогда бы не захотелось ранее.
Анна стала чем-то вроде ангела-наставника. Она чутко руководила его жизнью, расставляя все старые забытые и запыленная вазы души по своим местам, поднимая кучи бумаг с воспоминаниями. В один такой вот уже зимний и на удивление приятный вечер, они сидели в зале, пили горячий шоколад и смотрели дурацкий сериал без конца и начала. Анна жалась к нему, утыкаясь носом в шею и дышала горячо. Даже мурашки по коже бегали от такой теплоты, от такой близости. Именно от близости с ней, с Анной. С чудесной, невероятной Анной, которая улыбалась как звезда с обложки и смотрела выразительно, красиво, искренне. Неподдельная, ни в чем.
Они говорили много, и разговор как-то сам свернул туда, откуда Саша так долго искал выхода. Осень. Та самая осень, когда все началось. Или закончилось. Когда закончился его лимит на теплые осенние деньки и яркие моменты в жизни. Все сводилось к одному, к одной, к единственному эпицентру, который пульсировал толи болью, толи просто пульсировал, разгоняя по венам не то обиду, не то тоску. Клара. Рыжая, смешная, нелепая, с большими зелеными глазами и веснушками, рассыпанными по лицу, как по ночному небу рассыпаны звезды.
- Клара, - Анна долго смотрела в глаза, цвета лазури. Чуть потемневшей лазури, ища ответ, но не найдя его, снова спрятала дыханье в ключице Саши, чуть-чуть ревнуя.
Клара. С этого дня мысль о девушки с яблоками не шла из головы Саши. Совсем. Она твердо засела там, пока не появился в его кабинете курьер. Он был маленьким и неуклюжим. Из-под кепки цвета хаки выбивались рыжие пряди волос, а в маленьких ладошках он меня планшет с квитанцией.
- Подпишитесь, - звонкий голос, который так приятно и знакомо рассыпался по кабинет миллионами хрусталиков.
Саша замер, всего на секунду, но замер. Когда большие зеленые глаза посмотрели на него добро и чуть смешно, сердце подпрыгнуло и радостно заверещало.
Дождался? Голова поворачивается к окну, ища весну, но за стеклом метет зима, подгоняя разномастные снежинки. Тогда может ли это быть обманом? Снова поворачивается к курьеру, уже протягивающему ему большой пухлый конверт. Нет, не галлюцинации и нет, вовсе не обман!
- Клара? – Саша не берет конверт, ждет.
Девушка улыбается. Точнее дергает уголками губ и кивает. И снова что-то щелкает, и что-то где-то…Ну как будто в окно засветило яркое теплое солнце. И запах. И цвет. И даже собственный стук сердца в ушах. Все, в одну идеальную гармонию. В гармонию с запахом яблок.
Клара чуть ли смеется глазами, вкладывая ему в руку конверт. А затем в Сашину ладонь опускается яблоко. Желтое, вкусное и, наверняка, сладкое. Как приятное, тягучие ощущение в животе. Бабочки? Ха! Нет. Это куда больше. Стаи розовых фламинго, танцующих сальсу.
И дни начинают мчаться, уже сливаясь в яркую-яркую краску понятного только Саши оттенка. Сердце бьется радостной тягучей мукой упоенья. Он ждет, ждет, когда выбежит из здания офиса и пулей метнется к кафе на окраине города. Там в теплых объятиях запахов кофе и сдобы будет ждать его Клара.
И она ждет, а он заказывает двойной капучинно, и смотрит на нее, как будто впервые видит. Кениг смеется. Уже действительно смеется и смех у нее хорошо забытый, приятный, греющий. И Саши становится плевать, что дома ждет его Анна, которая места себе не находит, что дома ждет его работа, что дома, его, в принципе вообще ждут. Но плевать, плевать! Тут и сейчас – вот где жизнь, вот где душа разрывается на части эйфорией, задыхаясь запахом яблок и тепла.
Тепло пахнет?
Пахнет. Оно пахнет абрикосами, персиками, яблоками и даже вишней. Оно пахнет всем, когда руки так трепетно перебирают пушистые прямые пряди волос яркого рыжего цвета и глаза смотрят в другие, большие, зеленые глаза. Нет, там нет ни правды, ни страдания, зато там есть души. Хрупкая, ломкая, зато своя, собственная, без штрихкода. Душа, которая принадлежит только ей, только Кларе. И Саша бездумно делиться с ней своей, отрывая от себя по кусочку. А она и рада, а она даже говорить стала больше, но только вот улыбается еще не всегда широко, иногда только-только уголками.
Все обрывается в один миг, когда Клара не приходит в это уютно кафе, когда Саша ждет, до последнего ждет её, до самого закрытия. А её нет. Просто нет. И телефон его молчит, а свой она не берет. И в это мгновение все снова останавливается, а дальше на автопилоте. Тускло, серо, обыденно. Пышная свадьба с Анной, ожидание малыша. Работа. Дом. Работа. Виски. Анна, стучащая пальцами по столу в попытке понять такое поведение мужа. И ничего. Больше ни намека на жизнь. Даже малютка не радует. Только разве что виски, и то, после него хочется курить, а Анна не разрешает – в доме ребенок.
Не жизнь, а одно сплошное серое пятно. И в этом пятне Крауц теряется. Полностью, до основания. Чувствует запертым себя в пустой бутылке из-под виски. Глупо, конечно, но так оно и есть. И постоянно чувство, что может быть, вот-вот сейчас раздаться телефонная трель и такой знакомый звенящий голос? Но нет. Тишина. Везде. И только Анна никогда хмуриться, и ругается с ним, реже – кричит.
А потом наступает снова осень. Уже другая. Прокуренная, почти выбеленная, выведенная простым карандашом. И только среди гулкого эха звуков, где-то почти на самом дне бутылки, Саша слышит смех и видит яркую рыжую линию густых волос, затянутых зеленой лентой. А затем звук удара, сигнализация и чей-то крик. Кого-то сбили, кажется, кто-то умер.
Только после, через две недели Саша прочтет в газете, что начинающую художницу сбила машина на смерть. Что девушка подавала надежды. Что она была сиротой и последний год провела в Берлине, лечилась от алкогольной зависимости. И что имя этой девушки Клара Кениг, и что теперь, некого больше Саше ждать.

@темы: любовь, жизнь

URL
Комментарии
2012-04-01 в 08:38 

Миллард
Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам в себя не верю!
Ааа, какие волосы~
Красивая. И такая... Как будто плакала

2012-04-01 в 11:27 

tequila[martini]
не приписывайте художнику нездоровых тенденций: ему дозволено изображать все
Crazy_Hinata, она мне очень нравится) необычная, в ней определенно что-то есть такое.. ну такое...ааа...в общем, я думаю, Вы меня поняли :smiletxt:

URL
   

...

главная